Поэтический-пикник-хавчик-речка-лето

Роман Осьминкин

25 мая 2018 года поэт Роман Сергеевич Осминкин в роли “кухонного активиста”прибыл в Самару. Перед этим Роман Сергеевич провел немалую подготовительную работу по налаживанию контактов с местным поэтическим сообществом за-ради организации открытого “поэтического пикника”. Но то ли образ левого варяга и посланника “культурной столицы”, то ли несколько диковинный формат для поэтических чтений сыграли свою роль, и контакты налаживались с трудом и недоверием. Для Романа Сергеевича, однако, это не было неожиданностью, ибо Петербург имеет куда больше общего с Самарой в социокультурном плане, чем с той же Москвой. Принцип сосущуствования нескольких разрозненных, хорошо (даже слишком) знакомых между собой групп и индивидов, учитывающих друг друга, изредка переругивающихся, но конструктивно непересекающихся – правит бал и на Неве и на Волге. Не стал исключением и поэтический пикник. Если для одних принципиальных самарчан было невозможным делить общую трапезу с православными сталинистами (среди поэтов были и такие), то для других – левацкий дискурс и феминитив “поэтка” настолько резали слух, что акционистское братство и сестринство могло пошатнуть их (казалось бы такие незыблемые) крымнашистские устои. Разногласия в какой-то момент достигли немалой доли абсурда, и тогда Роман Сергеевич прибегал к проверенному средству поэзотерапии, сочиняя стихи на грозящий не состояться пикник:

 

Поэтический пикник хавчик речка лето
собрались читать стихи несколько поэтов
и поэток от сохи вернее от сонетов
оказалось что одна из них сталинистка
а другая давно дна достигла бескомпромиссно
говорит что скоро нас всех пожрет геенна
потому что пидарасы захватили землю
а еще один поэт выпьет — сразу матом
любит крыть весь белый свет
— все у него кроме него самого блядь нахуй суки ебаные виноваты
А еще одна поэт которая не хочет быть поэткой
фиминизм послала на хуй и добавила — на собачий
Впрочем вот еще один любит сокрушаться
что он дожил до седин а все ищет с кем бы поебаться
а еще один вообще Крым считает нашим
и попробуй возрази враз переебашит
А еще одна такая вся на кринолине
ты прикинь блин на пикник пришла вся на кринолине
А еще один вообще на пикник не пришел
написав всем в общий чат что не будет дескать он
трапезу одну делить со сталинистками и крымнашистами
а пойдет в пикет стоять в поддержку политузников
Вот такой вот вам пикник
на лоне природы матери
тишина костер шашлык
шашлык из язычатины

 

Казалось бы ситуация была близка к безвыходной. Но даже в самых безвыходных ситуациях есть решение, если посмотреть на них под немного смещенным углом, чуть остранившись и отдавшись давно забытой энергии заблуждения. Допустим, думал Роман Сергеевич, некоторые самарские поэты и поэтки симпатизируют национал-консервативным идеям. Тогда задачей Романа Сергеевича со-товарищи становится создать вокруг этих токсичных идей обрамляющий фрейм урбанфеминизма и включить их в формат здорового эстетического состязательства, где эстетика — не служанка той или иной идеологии, а прогрессивная дочь политики, заражающая своей чувственной формой предъявления, а не дидактикой вменения. В итоге, из под бьющих ночь напролет по клавиатуре пальцев Романа Сергеевича вышел предельно четкий во всех смыслах текст, в котором территория “под мостом” обретала немалую экзистенциальную притягательность и объявлялась “серой” нашей урбанизированной цивилизации, вытесненной из поля зрения, странным местом без места и особенным пространством вне-находимости. Ведь “под мостами издавна обитали бездомные, бродяги и клошары, а сегодня под мостами европейских городов разрослись палаточные лагеря беженцев. Под мостами наркоманы находили укромное место для инъекций, а преступники для преступлений. Поэзию тоже всегда странным образом влекло к таким местам. Сначала романтическим, а потом натуралистическим образом. Леонид Аронзон писал: «как хорошо в покинутых местах, покинутых людьми, но не богами». Боги давно спустились с небес и дурно пахнут. На место вдохновения пришло бессознательное, которое хоть и устроено как язык, но обладает пространственным измерением и «умеет повсюду расположиться с удобством». Как прекрасно показал Гастон Башляр в своей «Поэтике пространства», в основе поэтического воображения лежат фундаментальные материальные образы, а не химеры и иллюзии”.

После такой анафоры нужен был один связующий штрих, переводящий вышеописанное место “под мостом” в личное измерение. И Роман Сергеевич внес этот персонифицирующий элемент, взяв на себя смелость говорить от лица поэтов и поэток из Самары. “Поэтому, мы — поэты и поэтки из Самары и других городов России”, — написал Роман Сергеевич, — решили собраться под одним из старых мостов на берегу реки Самары и разделить друг с другом трапезу. Мы не собираемся мифологизировать городские серые зоны и закутки безвременья, а обживем конкретное пространство и время своими телами. Мы принесем с собой под мост пищу телесную и метафорическую и разделим ее вместе. Что родится из этой встречи — неизвестно. Быть может. поэтический пикник накормит двенадцатью хлебами всяк страждущего, а может быть все уйдут еще более голодными, чем пришли”. Не будучи апологетом христианского всепиятия, но хорошо зная изнутри нарциссичную природу даже самого принципиального поэта и поэтки с позицией, Роман Сергеевич до последнего верил в свое начинание. И эта вера передалась в итоге всем действующим акторам — самарским соратникам Романа Сергеевича — Илье Саморукову и Софьи Денисовой, московским кухонным активистам Мэйку Мэйковичу, Павло Митенко и всему коллективу.

В итоге, преодолев логистические и организационные разногласия, поэты и поэтки вместе и по совместительству кухонные активисты и активистки все-таки собрались в назначенное время и место под Старым мостом реки Самары читать стихи и делить общую трапезу. Как сказал местный подвижник Илья Саморуков — это было первое освоение реки Самара литературой в 21- м веке. Стояла прекрасная погода. По хорошему скромная и сдержанно разношерстная аудитория расселась на пледах и бревнах, развели костер, достали еду и выпивку. Роман Сергеевич взял на себя роль модератора чтений, ловко вовлекая в процесс слишком застенчивых и отвлекая слишком напористых. Впрочем, последние — то ли под влиянием умеренных возлияний, то ли надышавшись свежего почти летнего ветра — тоже были настроены вполне дружелюбно. В какой-то момент, профессор Самарского Университета Ирина Саморукова подарила Роману Сергевичу свою книгу стихов. И тут начался парад подношений самарянами своего творчества, нимало смутивший Романа Сергеевича, ибо в ответ ему было дарить решительно нечего. Пока шли чтения, Мейк Мэйкович — со-организатор Кухонного активизма — сосредоточенно строил плот из больших пластиковых бутылей. После постройки плот был тут же задействован в качестве поэтических подмостков, неустойчивых, как и сам язык поэзии. На плоту случились даже песни и пляски. Юрий из группы “Поэзия и машина” — щуплый молодой человек 23-х лет с неожиданным уникальным мощным и глубоким хриплым голосом как у большого черного блюзмена, весь пикник отлично оранжировал известные песни на гитаре и дудке-синтезаторе, а на плоту устроил сеанс драматургической читки с раздеванием и нырком в воду. Казалось бы, чтения удались, все расходились уставшие, сытые и довольные.

Но это был еще не конец. В рамках программы кухонного активизма самарчане, самарчанки и гости города в коробке с искусственным газоном провели трехсторонний футбольный матч, посвященный ситуационисткому футболу и маю 1968-го. Софья Денисова в революционном порыве решила нанести на один и бортов площадки баллончиком с краской надпись по-французски. “La révolution est incroyable parce que vraie” (Революция невероятна, потому что она настоящая) — неровным почерком начертала Софья. Играющие на другой половине поля подростки заметили надпись и подбежали с истошными криками “что вы делаете, это государственная собственность, мы вызовем полицию, вы совершаете правонарушение, это вандализм”. Оставим здесь уместность или неуместность граффити на французском языке в одном из самарских районов, но язык подростков — спортивных подкачанных ребят, выпучивших глаза от разрыва их мозга настолько поразил своей отскакивающей от зубов до песочного скрежета полицейской риторикой, шибанул чем-то таким знакомым, что на ум Романа Сергеевича ничего не пришло уместнее старого доброго альтюссеровского идеологического аппарата воспроизводства — семья, школа, масс-медиа. Если школьников с начальных классов вот уже несколько лет оприходуют уроками патриотического воспитания, лекциями прокуроров по делам несовершеннолетних, сотрудников отдела по борьбе с экстремизмом, постоянными нравоучительными беседами завучей и директоров школ с запугиваниями, то неудивительно, что вырастает поколение новых законопослушных, которое не бомбит граффити и даже не читает стихов под мостом, а вызывает полицию при виде человека с баллончиком краски. Эти подростки, автоматически определившие не укладывающееся в нормативную сетку их социальных практик — учеба, спорт, еда, досуг — действие как правонарушение, впустили в себя полицейского и бдят как бабули на лавочке. Подростки, оперирующие казенными формулировками и языком обвинения, вместо того, чтобы быть носителями духа протеста и негации, свойственного казалось бы большинству тинейджеров в отдаленных районах российских миллионников.

Может дух протеста и не нужен? Спорт — отличное деполитизирующее средство подросткового тимбилдинга и сжигания излишков энергии растущих организмов? Навальнята бегают от полиции, а спортивные подростки бегают с мячом. И если язык поэзии еще может пусть и на короткое время консолидировать разношерстную богему, то этот язык совершенно беспомощен применительно к плодам национал-патриотического воспитания, давшим токсичные всходы. Наши атрофированные верноподданнические инстинкты людей, выросших в анархические 90-е и даже первую либеральную половину 00-х годов не могли ничего поделать с гиперинстинктами новых законопослушных школьников подростков чья неокрепшая психика не справилась с антитеррористической и противо-экстремистской формовкой. Нам удалось выйти из передряги только после обещания стереть в скором времени надпись “La révolution est incroyable parce que vraie”. На следующий день один из самарских поэтов замазал надпись. Как и в 1968-м политические воззвания оказались слишком поэтичными.

 

О фестивале

МедиаУдар – международное сообщество, направленное на изучение, артикуляцию, документацию, поддержку и развитие активистского искусства. Важным для сообщества МедиаУдар является включение художественных проектов в реальные социально-политические практики, такие, как участие в кампаниях по защите прав миноритарных групп, за освобождение политических заключенных, защиту окружающей среды, развитие системы альтернативного здравоохранения, борьбу с цензурой и диффамацией по отношению к деятелям культуры и др. 

Самоорганизация

Фестиваль формируется по принципу самоорганизации рабочей группы художников, активистов, искусствоведов и философов в формате “баркэмп” – неофициальной конференции, создаваемой самими участниками. Это включает в себя ассамблеи, экспедиции, издательскую деятельность,
выставки, презентации, лекции, воркшопы, дискуссии, литературные читки, концерты, видеопоказы, резиденции, совместные акции, теоретическую лабораторию.  

Контакты

Присоединяйтесь в: Twitter | Facebook
Связаться с фестивалем можно по email mediaimpact2014@gmail.com